 |


 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Шмат каго звонку здіўляе сучаснае становішча беларускага грамадства. Дыктатура ў цэнтры Эуропы дваццацьпершага стагоддзя, народ, які не мае гонару і мужнасці, каб адстаяць свае правы, этнас, які так і не стаў нацыяй, які адмовіўся ад сваей нацыянальнай самабытнасці, ад культурнай спадчыны. Атмасфера запалоханасці, татальнай хлусні, свята пасрэднасці,крывадушнасці. Адны пачалі халуйстваваць, супрацоўнічаць з уладай,прымая яе правіла гульні –жыць трэба, - другія з’ехалі за мяжу, трэцьі спіліся ці памерлі, усе астатнія прыбываюць у інфантыльнай асалодзе існавання беларускага цуда. Такія мілыя на першы погляд бабулі і дзядзькі, іх вочы успыхваюць нечаканай ненавісцью, калі пачуюць нешта непрыемнае пра свайго “бацьку”, як яны называюць чалавека, які маладзейшы за іх на некалькі дзесяткаў гадоў. Яны не хочуць не толькі слухаць лагічныя тэзісы, прымаць аб’ектыўныя факты, яны свята і слепа вераць ва ўсе,што прадэкламуе ім афіцыйная прапаганда. Чалавек – істота вербальная, яна папершае верыць слову, а не візуальнаму вобразу, не таму, што бачыць на самой справе, а бачыць тое, што чакае, чаго жадае, што трэба. Як загіпназаваныя упіваюцца яны у тэлевізар і гадзінамі слухаюць пра унікальную краіну, якой кіруе “вышэйшая справядлівасць”, і ў гэты час яны сапраўды адчуваюць сабе самымі шчаслівымі людзьмі на ўсім свеце, як калісьці і я сам у дзяцінстве ад таго, што нарадзіўся тут, у СССР, а не шматпакутным неграм у Амерыке. Архетып беларуса – селянін. Да дзевяноста адсоткай жыхароў Мінска – гарадзскія ў першым ці другім пакаленні.Селянін наіўны па прыродзе і адначасова недаверлівы ад гэтай жа наіўнасці. Для селяніна ўвесь свет – яго веска, яго хата – яго крэпасць. Выхвальная беларуская стабільнасць – стабільнасць селянскай хаты з аднім каналам радые да трымя дзяржаўнымі тэлевезыйнымі каналамі. Чысціня Мінска – чысціня могілак мінулай эпохі, мертвы горад імперскага стылю, дысцыплінарны санаторый. Якая культура патрэбна селяніну? Штучна-фалклорная, прымітыўная, зразумелая. І навошта яму якія-та там свабоды і права чалавека, спадчына і т.п. Замест мовы – трасянка. У генах – жах. Галоўнае - каб не было вайны. Ад галоднага дзяцінства – нанасытны апетыт на ўсе жыцце, і не толькі да ежы. А вось архетыповая беларуская гісторыя: Жыў такі чалавек на Падляшье –Ілія,жыў у беднай беларускай веске. Царква была далека. Бацькі забіралі амаль ўсю ежу, та ехалі ў нядзелю ў царкву, а там і да сваякоў, малых не бралі. Марыў Ілія аб тым, каб царква была каля хаты. Калі падрос, паехаў да Іоана Кранштадскага ў Санкт-Пецербург, папрасіў гроші на царкву – святы даў гэтаму чалавеку з края света праваслаўнага для распаўсюджання веры. Для вяскоўцаў – цуд. Не такі, як усе, гэты Ілія. Бабы неслі хлеб да бульбу, мужыкі будавалі царкву. Рос аутарытэт, вырас да ранга святога. Не прызнае ен ўжо не папоў, не ксяндзоў. Права не меў – а пропаведзі чытаў, да релігійныя культы, як мог, ладзіў. Прарокам яго сталі называць, слава да Кіева дайшла. Пілсуцкі медалем узнагародзіў за барацьбу з камуністамі на ідэалагічным фронце. А гроші ўсе неслі. Такім чынам душы грэшныя выратаваць хацелі. Святы абяцаў. Пачалі будаваць сталіцу света – Вершалін. Чакалі канца света, прарок пераносіў яго некалькі разоў. Вучыў, што выратуюцца толькі жыхары Вершаліна пад яго, прарокам Іліей, патранажам. Стаў называцца яшчэ адначасова і Хрыстом, які другі раз прыйшоў на землю. Жыў з жанчынай, якую лічылі Маткай Боскай(!), да гэтага яна прастытуткай ў Гародне была. Мел дазвол гэты Хрыстос на рэвальвер. Прыехаў законны муж забіраць “Матку Боску”, але застрэлілі яго. Ілія адкупіўся ад паліцыі, гроші - ад шчаслівых жыхароў зарганізаванага ім Раю, папрадавалі гаспадаркі - канец света хутка. Але не наступаў гэты канец у каторы раз. І каб хутчэй наблізіць яго, вырашылі вершалінскія селяне распяць свайго куміра. Вось такая беларуская релігіна-ідэалагічная салянка-быль. «Унікальная» беларуская дзяржаўная мадэль – мадэль таталетарнай сэкты. Гэты тэрмін пачаў выкарыстоўваць у васьмідзесятыя гады расейскі прафесар-релігіязнаўца Аляксандр Дворкін. Большая колькасць таталітарных сэкт на самой справе рэлігіямі не з’яўляецца. Гэта вельмі жорсткія ідэялагічныя і камерцыйныя арганізацыі. У сэкту пападаюць тыя людзі, якія перажылі стрэс ад знішчэння свайга былога светапогляда. Пасля развала СССР савецкі народ папаў у стан глыбокага эмацыянальнага хаоса і страціў звыклае арыентаванне ў сучаснасці. Інтелектам разумелі, што зварот немагчым, што свет вакол змяніўся і будзе мяняцца, але эмацыйна не верылі ў рэальнасць змен.Дзевяностыя гады – час вялікай папулярнасці гіпнатызераў, чараўнікоў, розных новых рэлігійных аб’яднанняў, час інфляцыі, бандытызму, усплеска колькасці суіцыдаў. Камуністычная ідэалогія, якая забараніла і вела жорсткую барацьбу з релігіяй, на самой справе была таксама релігійным вучэннем сэктантскага тыпу са сваім пантэонам святых – Ленін, Маркс і т.д., са сваімі прапаведнікамі-палітрукамі, са сваей бібліей – “Капіталам”. Святое месца пустым не бывае, вольная прастора запаўняецца новым зместам. Калі зноў дазволілі рэлігію, былыя атэісты адразу пабеглі хто ў традыцыйную царкву, хто ў сэкту. Але беларускі селянін на самой справе паганец с прымітыўным уяўленнем а Боге, для яго рэлігія не больш, чым святочны абрад. Але релігійны інстынкт есць у любога чалавека. Гэта мара а Бацьке-абаронцэ, міфічнай персоне. Такі і з’явіўся о вобразе чалавека “са сваіх”, які зыграў на настальгіі па страчанаму савецкаму часу, на страхах перад крымінальнікамі, прыйшоў на хвалі антыкарупцыйнай барацьбы дэмакратычным шляхам і, як дэмакрат, што тады было вельмі важна для людзей,прабуджаных перабудовай. Таталітарная сэкта – аўтарытарная арганізацыя, галоўны сэнс якой - ўлада і гроші для кіраўніцтва. Галоўная прыкмета – сэктант ніколі не выкажа адкрыта крытычныя думкі аб лідэры групоўкі. Уласцівасці: падман пры вербоўке(абяцанні перад выбарамі), кантроль свядомасці сэктантаў(ідэолагі на працы, цэнзура СМІ, прапаганда, татальная хлусня), абагатварэнне лідэра, падтрымка перманентнага стрэсавага стана (пошукі ворагаў – Захад, Расія, апазыцыя, Украіна і т.д., бойка за ўраджай, праверкі па ўстановам), фінансавая залежнасць(барацьба з бізнесам, замежным фінансаваннем). У сэктанскім рухе большыя дасягненні ў графаманаў, якія выдаюць сваі творы за сакральныя. Чым фантастычнее і нахабней хлусня, тым да ей больш даверу . Деструктыўнасць і таталітарнасць сэкты – не ў вераваннях, а ў метадах дзеяння. Таталітарная сэкта – сэкта,парушаюшчая правы сваіх сябраў і прынчыняючыя шкоду шляхам выкарыстоўвання метадалогіі кантралю свядомасцю (яго думак,пачуццяў,паводзін). Першае, что пытаюцца зрабіць з новым сябрай сэкты – перамена паводзін. За пераменай паводзін надыходзіт перамена мыслення. Пакланенне Богу заменяецца пакланеннем богападобнаму лідэру. Уся дзейнасць пачынаецца і замыкаецца на харызматыке.Людзі пераўтвараюцца ў рабоў без фінансавых,уласных,грамадскіх рэсурсаў. Характэрная рыса –падвоеная мараль: святая мэта апраўдвае брудныя сродкі. Таталітарная сэкта – гэта мафіозная структура з жалезнай дысцыплінай і фанатычным падпарадкаваннем кіраўніку, абсалютная яго правата. Гэта з’яўляецца парушэннем правоў чалавека, пасягненнем на свабоду думкі, сумлення і рэлігіі. Але людзі гатовы ў сучасным шматальтэрнатыўным свеце скараціць свае свабоды толькі дзеля таго, каб хтосьці за іх вырашаў іх жыцце, клапаціўся( інстыктыўныя пошукі псеўдабацькоў). Часцей усяго гэтыя сэкты існуюць не больш за адно пакаленне, і да сямідзесяці працэнтаў з іх скончваюць свае існаванне пасля смерці лідэра. Смерць бацькі – унікальная містэрыя духоўнага ўзраслення, пераход да самастойнага жыцця. Звычайна не застаюцца ў сэкце на ўсе жыцце, але пытанне – у якім выглядзе яны вярнуцца ў нармальны свет. Метады барацьбы з таталітарнымі сэктамі. Галоўнае – свабода выбара. А для гэтага ў найпершую чаргу патрэбна свабода інфармацыі. Толькі тады можна будзе аднавіць зноў крытычны метад самастойнага мыслення. Таталітарная сэкта ў масштабах дзяржавы – гэта самапакаранне народа, які страціў гістарычную памяць, пачуцце ўласнай годнасці, спыніў жаданне развівацца самастойна. Tags: БЕЛАРУСЬ, сэкта, таталітарная
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
(белорусское кино в поисках аутентики в условиях колониальной культурной среды)
Эпохальная фраза Ильича (Ленина): «важнейшим из искусств для нас является кино» - определило кинематограф в авангард искусства советского государства. Но Ильич имел в виду кинохронику и ее пропагандистское значение, ему, ретрограду в эстетических вопросах, было не по пути с настоящими авангардистами и революционерами нового искусства, которым была уготована трагическая судьба. С заблуждений начало свой путь советское кино. В год смерти Ленина «родилось» советское белорусское кино, но насколько белорусским оно было?
Белорусское кино. Эпизод І. Искусственное зачатие. Любое искусство начинается естественно, само собой, и начинается всегда с подражания, в первую очередь, с подражания форме (как, например, первобытный человек подражал природе), с пародии (примитивные формы подражают более высокоорганизованным). Белорусское кино родилось с декретом о его создании, декретом Совнаркома от 17 декабря 1924, в Ленинграде. В истории с началом белорусского кино получилось обратное естественному процессу - началось пародирование не формы, а содержания - национальной культуры. Уже признанные мастера русского и советского кино (Гардин, Хохлова, Донской, Тарич и т.д.) начали делать (за 1100 км. от Беларуси!) фильмы якобы белорусские, якобы о Беларуси, иногда даже по произведениям белорусских авторов. Первые творцы и начальники «белорусского» кино были людьми далекими от белорусской культуры и ее проблем. В результате получилась пародия на национальную культуру. Если бы мы переодели актеров в этих первых фильмах в молдаван, и заставили говорить на молдавском языке, добавив сюда несколько фолкстереотипов, то получили бы «молдавское» кино. Пионер русского авангарда Лев Кулешов снял «Приключение мистера Веста в стране большевиков». Его фильм – это пародия на американское кино, у которого все тогда учились, а позже эта учеба и подражание привели к превращению пародии в серьезное, с трагическим пафосом искусство. В белорусском кино имел место обратный процесс, не содержание искало извне для себя наиболее выразительную форму для примера и дальнейшего развития, а уже найденная форма искала свое национальное белорусское содержание. Не было у родоначальников белорусского кино национальной белорусской идеи, а было лишь их абстрактное и поверхностное представление о ней. Всегда важно с чего начинаешь. Например, первым финским фильмом был «Самогон». Насколько определило это тематику и стиль финской кинематографии? Но быть может не случайно фаворитами престижных кинофестивалей девяностых стали милые и отчаянные маргиналы-алкоголики из фильмов Каурисмяки и Мякийа? Первый белорусский фильм - «Проститутка» (другое название «Убитая жизнью»), режиссер Олег Фрелих, 1927г. Социальный фильм, благодаря выбранной теме очень прибыльный. Он заработал много денег и позволил тресту «Белгоскино» заняться игровым кинопроизводством всерьез. Но традиция имитации (как проституция – имитация любви ради денег) национального кино стала для советской белорусской кинематографии фатальной.
Белорусское кино. Эпизод ІІ. Первые признаки жизни. Первые проблески своего, аутентичного кино возникли только в шестидесятые годы, в период хрущевской «оттепели», идеологических послаблений, пробуждения интереса к проблемам простого (маленького) человека, интереса к собственной истории и языку. Предтечей этому был государственный республиканский проект по собиранию национальных кадров по всей послевоенной стране. Но это продолжалось недолго. И первые достижения в белорусском кинематографе были связаны как раз с теми людьми, которые были родом из Беларуси. Тогда появились в литературе Быков, Адамович, Короткевич, и начало создаваться и понемногу структурироваться беларуское культурнае асяроддзе. В этот момент и возникло белорусское кино, которого до этого не было в принципе. Это – режиссер Виктор Туров, в первую очередь. Позже - Рубинчик, Рыбарев, Пташук.
Белорусское кино. Эпизод ІІІ. Заняпад. Конформизм 70 – 80-х годов. В этот период советская белорусская кинематография достигает своих рекордных количественных показателей, но практически полностью утрачивает собственный голос и становится, в отличие от грузинской, литовской и украинской, провинциальной и усредненной, безликой. Фильмы снимаются на русском языке и в главных ролях задействованы всегда актеры московских и ленинградских театров.
Белорусское кино. Эпизод ІV. Кома. Чем живет сейчас несоветское белорусское кино? Оно опять занимается имитацией кинопроцесса и подражанием своему советскому периоду. В современных государственных фильмах действие происходит в абстрактной российской глубинке, играют российские «медийные» лица, и сюжеты не имеют никакого отношения к проблемам и жизни в Беларуси. Чиновники оправдывают это тем, что продавать кино придется в России, а собственный рынок очень мал. Но еще не один белорусский государственный фильм не принес ни денег, ни славы. К тому же весь механизм и структура управления и финансирования кино остались советскими (художественные советы, жесткая идеологическая цензура, целевые заказы Министерства культуры). В таких условиях просто невозможно сделать достойное и актуальное кино, и все сводится к освоению денег налогоплательщиков при нулевых творческих и коммерческих показателях. Замкнутый круг, из которого при данном жизнеустройстве нет выхода. Тут либо отключать «живой» труп от искусственной подпитки, либо продолжать поддерживать состояние комы, рапортуя народу, что белорусское кино все же продолжает существовать.
Белорусское кино. Эпизод V. Начало. Опыт тех же финнов или стран бывшей Югославии показывает: сделайте хорошее кино, национальное, свое, и его купят, где угодно, и покажут на престижных кинофестивалях. Главное, чтобы оно было актуально в контексте мировой культуры. А современное белорусское кино - во-первых, не современное, во-вторых, не белорусское, в-третьих, не кино вовсе. Кино – это кинопроцесс, не отдельные фильмы отдельных кинематографистов, а живой организм. Это и независимое кино, и гос.датированное, и финансированное как телеканалами, так и фондами, это и артхаус, и коммерческий продукт, это многочисленные, разного ранга и направления, кинофестивали, которых в Беларуси практически нет. Но настоящий кинопроцесс всегда многолик и разнообразен, а значит, трудно контролируем. Недаром при Сталине был период малокартинья, ибо «вождь всех народов» просматривал все снятые фильмы и сам лично давал разрешение на выход в кинопрокат. К тому же Беларусь сейчас находится в условиях недоразвитой комплексующей культурной провинции России. Таков вектор нашей современной общественной жизни, поддерживаемый пропагандой. Большинство из лучших киноспециалистов давно работает в Москве, где гонорары в несколько раз выше, но как гастарбайтеры, они вынуждены довольствоваться вторыми ролями. Будет ли когда-нибудь белорусское кино, займет ли оно достойное место в мировом кинопроцессе? Надеюсь, что да. Есть уже проблески, события, которые может быть станут островками будущего, но пока это локальные, полуподпольные и, конечно, независимые проекты, которые получили жизнь благодаря цифровым технологиям, разрушившим глобализацию кинопроцесса. Пример резкого старта аргентинского и испанского кино, в изменившихся социально-политических условиях, подтверждает, что есть перспектива в преодолении провинциальной «забитости жизнью», «проституирования» на чужой культуре, что возможен собственный продуктивный путь «через кладбище» советского искусства.
* Название кинофильма режиссера Виктора Турова 1964 года. В 1994году решением ЮНЕСКО он был внесен в список 100 лучших фильмов мира.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

|
 |
|
 |